Конфликт плохого с худшим: что ждет российские банки в 2016 году.

В 2016 году продолжится «зачистка» банковской системы, ухудшится положение банков, специализирующихся на розничном кредитовании, а небольшие финучреждения могут испытывать дефицит ликвидности. Зато для госбанков нынешний год может оказаться вполне удачным – как за счет расширения клиентской базы, так и благодаря притоку бюджетных средств.

Ровно год назад большинство участников банковского и финансового рынка выдохнули с облегчением: острая фаза кризиса, пришедшаяся на декабрь 2014 года, осталась позади. Радость оказалась преждевременной: многие из выживших тогда банков просто «оттянули» свою кончину на более поздний срок и ушли с рынка еще до конца 2015 года. Сложилось ощущение, что в острую кризисную фазу регулятор предоставил всем участникам некий карт-бланш, чтобы не увеличивать панику на рынке, однако в течение последующего года ЦБ уже не давал никому поблажек, постепенно «убирая» и тех, кто с таким трудом остался на плаву в декабре 2014 года. Этим текущий кризис, по сути, во многом отличается от предыдущих. Так, банки, столкнувшиеся с трудностями осенью 2008 года, впоследствии ускоренно восстанавливали объемы бизнеса. А вот для многих, кто пережил декабрь 2014 года, следующий год оказался последним. 93 банка лишились лицензий в 2015 году, что является рекордом для системы в последнее время. Основные проблемы и риски, с которыми банковский сектор борется последние полтора года, останутся главными вызовами и на ближайшую перспективу.

Несмотря на снижение ключевой ставки Банка России и стабильный приток бюджетной ликвидности в банковскую систему (в результате антикризисного расходования правительством средств Резервного и других фондов) в течение всего 2015 года, стоимость фондирования для многих участников рынка по-прежнему высокая, и потенциал дальнейшего снижения ставок в 2016 году остается ограниченным. Наиболее существенное сокращение инфляции Банк России ожидает уже в I квартале 2016 года (вследствие эффекта высокой базы годом ранее), поэтому надежды на очередное снижение ключевой ставки связаны во многом именно с этим периодом (заседания ЦБ по ставке состоятся 29 января и 18 марта). Тем не менее диапазон снижения ключевой ставки жестко ограничен инфляционными рисками, основанными, по мнению ЦБ, на ухудшении внешнеэкономической конъюнктуры, то есть прежде всего на падении цен на нефть. Иными словами, основные факторы, препятствующие более радикальному снижению ключевой ставки в 2016 году, находятся «вне юрисдикции» регулятора, которому при всем его желании помочь банкам и экономике остается только безучастно следить за стоимостью энергоносителей. В подобных условиях нельзя исключать ситуации, при которой ключевая ставка и, соответственно, стоимость фондирования для большинства участников рынка в ближайшем году могут так и остаться на двузначном уровне.

Падение доходов бюджета при текущих ценах на нефть вынудит правительство и в 2016 году активно расходовать средства Резервного и суверенных фондов. Эти ресурсы поступают в банковскую систему и формально сокращают ее зависимость и задолженность перед ЦБ. Однако, как показал 2015 год, такая ситуация далеко не всегда способствует снижению процентных ставок: бюджетная ликвидность оседает на счетах прежде всего у крупнейших участников рынка, а до остальных уже доходит в виде все тех же дорогих межбанковских кредитов. Более того, приток бюджетной ликвидности является для ЦБ одним из внутренних инфляционных рисков, на который регулятор реагирует снижением объемов предоставляемой по своим инструментам ликвидности. В результате небольшие игроки сталкиваются с тем, что, с одной стороны, до них не доходит бюджетная ликвидность, а с другой — Банк России начинает сокращать лимиты предоставляемых средств. Таким образом, в 2016 году мы можем стать свидетелями парадоксальной ситуации. На фоне низких цен на нефть и снижения доходов бюджета банковская система будет получать ликвидность от активного расходования антикризисных фондов, и задолженность сектора в целом перед ЦБ при этом снизится. Однако все это будет происходить без участия небольших банков, спрос которых на рублевую ликвидность останется повышенным и будет поддерживать процентные ставки на высоких уровнях.

Важно отметить, что даже в случае реализации позитивного сценария, при котором ключевая ставка окажется в 2016 году на однозначных уровнях, Банк России ожидает возобновления роста экономики не раньше 2017-го. В этих условиях процесс восстановления кредитования в ближайшем году будет зависеть даже не столько от стоимости доступного банкам фондирования и уровня кредитных ставок, сколько от самого желания банков кредитовать и принимать на себя риски в неутешительных экономических условиях.

С высокой вероятностью головной болью для многих финансовых институтов в 2016 году останется розничное кредитование. Примечательно, что именно данный сегмент после кризиса 2008–2009 годов стал ключевой точкой роста и восстановления банковских активов. Кредитовать население в то время «не брезгали» даже те игроки, которые исторически ориентировались исключительно на корпоративный сегмент. Активная поддержка государством всех секторов экономики сопровождалась тогда соответствующим ростом доходов населения, что и привлекало в розницу почти все категории банков.

Расплачиваться за бурный рост розничного кредитования многим приходится и по сей день, а для специализированных розничных игроков 2016 год может и вовсе оказаться решающим. Резкое снижение реальных доходов населения, с одной стороны, заставляет вести постоянную борьбу с ухудшением качества ссуд, а с другой — не позволяет, как в былые времена, «отбивать» расходы от «плохих» кредитов доходами от вновь выдаваемых. В результате если в зоне риска на российском рынке традиционно находились банки, грешившие кредитованием крупных корпоративных заемщиков, то предстоящий год может стать переломным непосредственно для игроков, ориентированных на розничную бизнес-модель.

Ответить на вопрос, в какой стадии находится процесс «расчистки» банковского сектора, вероятно, смогут лишь первые лица регулятора. Тем не менее заданные темпы отзывов лицензий в любом случае продолжат нервировать участников рынка и в 2016 году. Даже если сам по себе процесс «расчистки» не затрагивает прямые финансовые интересы того или иного участника рынка, клиента и контрагента, он непосредственно оказывает свое влияние на стоимость фондирования и распределение клиентских ресурсов. Риски очередного отзыва лицензии, витающие на рынке уже более двух лет, безусловно, закладываются участниками в ставки на межбанковском рынке, рынке РЕПО и корпоративных депозитов. А с учетом того, что диапазон ставок на рынке розничных депозитов в последнее время заметно сузился, зачастую и частным лицам становится гораздо спокойнее «пересидеть» в банке с государственным или крупным иностранным капиталом, а не гнаться за дополнительной прибылью в виде пары процентных пунктов в небольшом фининституте.

Не добавит клиентам и контрагентам настроения и относительно новый процесс, при котором ЦБ не отзывает лицензию сразу, а вводит временную администрацию и мораторий на выплаты кредиторам банка. Под действие такого механизма уже попали весьма крупные игроки, банкротство которых еще пару лет назад казалось событием из разряда фантастических. Данная тенденция может только набрать ход в текущем году.

Впрочем, весьма неблагоприятная картина, вырисовывающаяся в 2016 году, в очередной раз расширяет возможности госбанков. Последние смогут упрочить свои позиции в отдельных сегментах, видимо, даже не прилагая особых усилий и не используя в полной мере административный и финансовый ресурсы.

Безусловно, отечественные госбанки наряду с остальными участниками рынка продолжат страдать от спада в российской экономике и снижения доходов населения, теряя прибыль от кредитования. Нельзя забывать и то, что именно госбанки остаются основными «жертвами» западных санкций, отрезавших им доступ к дешевому внешнему финансированию. Наконец, ряд государственных игроков выступают заложниками ситуации, в которой им придется продолжать кредитовать и финансировать в кризисных условиях заведомо убыточные, но системно и социально значимые государственные и окологосударственные проекты и предприятия. Высока вероятность и того, что бюджеты долгосрочных проектов, кредитуемых госбанками, закладывались еще по «додевальвационному» курсу и не учитывали спасительную возможность импортозамещения.

Тем не менее крупнейшие игроки имеют возможность привлекать средства населения по ставке ниже стоимости фондирования в ЦБ (о чем свидетельствует динамика индикативной ставки по депозитам, рассчитываемой Банком России). Поэтому, когда первые представители госбанков жалуются на невозможность кредитования в связи с дороговизной пассивов, они все-таки немного лукавят, так как уже в конце 2015 года имели возможность привлекать средства населения по однозначным ставкам. В свою очередь, череда отзывов лицензий в банковском секторе и проблемы весьма крупных игроков только способствуют ускорению перетока клиентских ресурсов в крупнейшие и, главным образом, государственные банки. В результате данного процесса госбанкам в ближайшее время даже не потребуется прилагать особых усилий для расширения клиентской базы, тогда как кредитным организациям с частным капиталом останется только жертвовать стоимостью своих пассивов для удержания привлекательными ставками вкладчиков, кредиторов и контрагентов.

Несмотря на общее сокращение темпов экономики, именно госбанки сохраняют за собой определенные ниши, в которых все же можно даже в неблагоприятных условиях поддерживать кредитную активность. Заемщиками могут быть крупнейшие платежеспособные предприятия страны, экспортеры, розничные зарплатные клиенты, а также компании, вынужденные переориентироваться по известным причинам с внешнего финансирования на внутреннее. Кроме того, уже упоминавшийся приток бюджетной ликвидности, связанный с расходованием антикризисных фондов, также прежде всего будет улучшать ликвидную позицию именно госбанков, позволяя дополнительно зарабатывать на предоставлении этой ликвидности остальным участникам межбанковского рынка. Предпосылки для сохранения такой ситуации в 2016 году при текущих ценах на нефть остаются в силе.

Наконец, нельзя забывать и о том, что на руку госбанкам в обозримой перспективе будут играть постепенное сокращение количества региональных игроков (в том числе в результате все той же пресловутой «чистки» банковского сектора), а также снижение активности зарубежных банковских «дочек». В первом случае именно госбанки с их широкой федеральной сетью продаж имеют наилучшие возможности заполучить местных клиентов после ухода того или иного регионального фининститута. В свою очередь, обладая необходимыми финансовыми ресурсами и более гибкой политикой рисков, государственные банки смогут отлично заменить иностранных конкурентов там, где последние будут вынуждены сократить свое присутствие (например, в рознице) по причине более консервативных подходов к оценке рисков со стороны их материнских структур.

Однако, даже если в условиях кризиса кому-то и удастся выигрывать, в целом 2016 год будет весьма непростым для всей системы и ее участников – не только банков, но и их клиентов.

Битва за Интернет: победа невозможна?

Домашний Интернет не работает совсем или его скорость не соответствует показателю, указанному в тарифном плане? Можно ли заставить провайдера компенсировать отсутствие связи? Что делать, когда скорость передачи данных существенно ниже заявленной?

Перебои в работе Интернета встречаются довольно часто. В нашем «Народном рейтинге» можно встретить много отзывов на эту тему. Например, пользователь KarS жалуется на скоростьработы Интернета в сети МГТС, а Vika.fabr рассказывает о плохо работающем Wi-Fi и собирается разрывать договор с провайдером. Кажется, что ситуация довольно простая: провайдер должен решить проблему и компенсировать абоненту средства за время «простоя». А в случае с низкой скоростью — вернуть переплаченное. На деле же все совсем не так просто.

Если в ситуации с полностью отсутствующим Интернетом все более-менее понятно, то скорость соединения — штука довольно сложная, зависящая от множества факторов. Выявить, на чьей стороне проблема, рядовой абонент зачастую не способен. К примеру, часто упреки на низкую скорость доносятся со стороны пользователей, выходящих в Сеть с помощью Wi-Fi.

При этом в большинстве случаев вина лежит на оборудовании абонента: роутер, работающий только со старыми стандартами передачи данных «по воздуху» (802.11a/b/g), не сможет обеспечить необходимой скорости. Плюс к этому беспроводная сеть, работающая в диапазоне 2,4 гГц, неизбежно будет терять скорость из-за высокой «замусоренности эфира». К примеру, после перехода МГТС на оптоволокно практически в каждой столичной квартире появилась коробка, «шумящая» в этом диапазоне.

Об этом говорят и сами провайдеры. В АКАДО Банки.ру рассказали, что «жалобы на низкую скорость поступают, но связаны они, скорее, с внешними факторами, не зависящими от провайдера, — начиная от неправильного расположения Wi-Fi-роутера и заканчивая устаревшим абонентским устройством, с которого пользователь выходит в Интернет. Подобные проблемы с доступом могут возникнуть на сети любого провайдера, у любого пользователя — это стандартная ситуация, которую можно исправить».

Выявить проблему относительно просто. Достаточно подключить сетевой кабель напрямую к компьютеру. «Если при использовании Wif-Fi наблюдается потеря скорости, а при подключении интернет-кабеля напрямую к устройству скорость соответствует заявленной, то, скорее всего, дело в Wi-Fi-роутере и стоит задуматься о его замене. Роутеры имеют тенденцию устаревать как морально, так и технически, поэтому менять их стоит раз в 3—5 лет», — советуют в NETBYNET.

Еще одна проблема обнаружилась после введения провайдерами тарифов со скоростями более 100 Мбит/с. Многие устаревшие компьютеры и ноутбуки оснащены сетевой картой со скоростью передачи, не превышающей 100 Мбит/с. Этим же «грешат» и недорогие модели маршрутизаторов. Поэтому прежде, чем переходить на подобный высокоскоростной тариф, необходимо убедиться, что имеющееся «железо» справится с работой в новых условиях.

Вообще же провайдеры, работающие в городах-миллионниках, стараются максимально быстро решать возникающие проблемы и постоянно анализируют состояние своей сети на предмет «узких мест». Дает о себе знать высокая конкуренция: если абонент сталкивается с систематическими перебоями, ему проще «проголосовать ногами», сменив провайдера. Тем более что многие компании предлагают серьезные скидки на первые два-три месяца для новых абонентов. Гораздо хуже тем, кто живет там, где присутствует лишь провайдер-монополист.

Если оператор не спешит решать проблему, следует внимательно изучить договор (если этого не было сделано сначала), чтобы понять, стоит ли ввязываться в «разборки». Некоторые компании указывают в нем скорость соединения с приставкой «до». Таким образом, если вы подключились к тарифному плану со скоростью «до 100 Мбит/с», жаловаться на ее снижение бессмысленно: условия договора формально не нарушаются.

Еще один момент, на который мало кто обращает внимание, заключается в том, что провайдер может полностью снять с себя ответственность за обеспечение постоянной скорости передачи данных, внеся в договор соответствующие пункты. Открыв договоры о предоставлении услуг двух крупных провайдеров, выбранных наугад, мы с легкостью нашли соответствующие формулировки.

Так, в одном случае сообщается, что «скорость доступа к сети Интернет является величиной неопределенной и зависит от ряда параметров, в том числе технических характеристик подключения данных точек, маршрута и текущей загрузки каналов». В другом случае прямо сообщается, что оператор не гарантирует «установление соединения между узлом связи сети передачи данных Оператора и абонентским терминалом на максимально возможной скорости».

Кроме этого, компания-провайдер, как правило, оставляет себе лазейку, обязываясь устранить проблемы в течение определенного срока (например, 7 или 14 дней). При этом, согласно договору, этот срок может быть увеличен в случае «отсутствия доступа к месту повреждения». На практике это может вылиться в отговорку о закрытом подвале и чердаке. Доказать же, что технический специалист действительно выезжал на устранение неисправности, практически невозможно.

Управляющий партнер компании Heads Consulting Александр Базыкин говорит, что пользователь интернет-услуг почти не защищен законодательно: «Во-первых, почти никак не отследить технологически нужное время для проведения тех или иных работ. Это особый регламент. Во-вторых, поставщики услуг часто используют следующую схему: при повторяющейся заявке дают доступ к услуге на короткое время за счет скрытых резервов, тем самым снимая претензии к себе».

Однако, как считает старший партнер коллегии адвокатов «Железников и партнеры» Роман Щербинин, абонент отнюдь не беззащитен: «Предоставление услуг интернет-связи регулируется ФЗ «О связи», а на страже прав абонентов стоит закон о защите прав потребителей и ГОСТ «Показатели качества услуг доступа в Интернет». Соответственно, если абонент сталкивается с некачественным оказанием услуг (отсутствие соединения, низкая скорость и т. п.), он может, во-первых, обратиться к интернет-провайдеру по телефону и электронной почте с фиксацией времени каждого обращения и Ф. И. О. сотрудника, принимающего жалобу. Во-вторых, если проблемы оперативно не устраняются и носят системный характер, рекомендуем написать претензию в адрес провайдера с подробным описанием ситуации и требованием урегулировать ее. Если и это не помогает, можно обратиться с жалобой в Роспотребнадзор, предварительно зафиксировав самостоятельно (например, через «Яндекс.Интернетометр») нестабильную скорость соединения. Для этих же целей можно привлечь экспертов со специальным оборудованием, которые в акте зафиксируют отсутствие соединения или его низкую скорость».

По мнению Щербинина, если все сделать по вышеуказанному алгоритму, абонент имеет высокие шансы на получение компенсации от провайдера, который зачастую, видя серьезный подход клиента к проблеме, стремится максимально оперативно ее разрешить.

Тут снова стоит вспомнить о договоре. Как правило, в нем присутствует раздел, касающийся порядка предъявления претензий. Часто в этом разделе говорится, что до обращения в суд абонент должен предъявить провайдеру претензию. А на ее рассмотрение может отводиться (согласно тому же разделу), к примеру, 60 дней с момента регистрации.

«Судебная претензия будет долгой и, скорее всего, малоэффективной», — считает Александр Базыкин. На то, чтобы добиться от провайдера компенсации за неоказание услуг, может уйти несколько месяцев. А полученная в итоге компенсация может не окупить ни потраченных на разбирательство денег, ни, что самое главное, времени.

​Кризис не лечит.

В кризис многие работодатели отказываются от соцпакетов, в частности от добровольного медицинского страхования. В результате этот довольно большой сегмент страхового рынка заметно ужался. 

Несколько лет назад многие страховщики строили амбициозные планы развития по открытию собственных медицинских клиник. Сети были построены, однако, по оценкам экспертов, редкий медицинско-страховой проект сегодня можно назвать успешным. Да и заявлений по открытию новых клиник не слышно. Теперь действующим сетям как-то нужно обслуживать сложившийся пласт клиентов, сильно ужавшись в финансах и не теряя при этом качества. В ход идут практически тотальные скидки для корпоративных клиентов — работодателей, многие из которых либо свернули свои соцпакетные программы, либо существенно урезали, либо думают над этим. Как говорят сами страховщики, тариф для клиента «с улицы» может быть на 50% дороже, чем если полис покупает для него компания-работодатель.

Тариф «Неуличный»

В основе расчета тарифов ДМС для корпоративных клиентов – цены от больниц, статистика выплат, уровень лечебных услуг. Физическое лицо проходит обязательное медицинское анкетирование, на основе которого страховщик и рассчитывает цену. Повышающие коэффициенты могут быть установлены по возрасту, виду деятельности, увлечениям застрахованного.

Цены для компаний-работодателей гораздо ниже, чем для людей, решивших самостоятельно приобрести полис ДМС, говорят страховщики. Все дело в том, что страховые компании ориентированы преимущественно на работу с корпоративными клиентами. На страхование физических лиц в портфеле крупных страховых организаций приходится не более 2–3%. Да и то с учетом родственников застрахованных по корпоративному ДМС (дети, супруги).

«Разница в стоимости полиса в расчете на одного человека может составлять 30–40%», — отмечает вице-президент «Ренессанс страхования» Марина Тихонова. «Диапазон цен на полисы очень большой, от десятка тысяч до сотен тысяч рублей в год, — говорит директор департамента андеррайтинга и методологии ДМС компании «АльфаСтрахование» Александр Лапунов. — При этом разница в цене в большей степени зависит не от наполнения страховки, а от уровня лечебных учреждений. Дорогими остаются страховки, которые распространяются на очень дорогие лечебные учреждения».

«Если говорить о некоей «стандартной» цене в корпоративном договоре на самые востребованные программы, в Москве она составляет от 30 тысяч до 40 тысяч рублей на человека в год, – рассказывает эксперт. – В регионах ниже: около 15–20 тысяч за годовое обслуживание».

«Средняя стоимость индивидуального полиса составляет от 50–60 тысяч рублей, — говорит заместитель генерального директора компании «Сбербанк страхование» Владимир Новиков. — Стоимость полиса для застрахованного лица в рамках корпоративного договора — от 25–30 тысяч рублей».

По словам Александра Лапунова, недешево обходится страхование детей. Причем, даже если ребенок за год ни разу не заболел, все равно нужно потратить немало денег, так как за детьми требуется постоянное наблюдение, особенно за грудными.

Страховщики или врачи?

Сегодня страховщики больше не заявляют об открытии новых клиник. С точки зрения инвестиций это долгосрочные проекты, и на прибыль они выходят довольно медленно.

«Отечественное здравоохранение находится в непростой ситуации. Остро стоит вопрос роли и функций, которые должны быть возложены на ОМС и ДМС, многие клиники нерентабельны или вынуждены менять свои стратегии развития, — полагает Марина Тихонова. — Аффилированность также не пошла на пользу медицинским клиникам, открываемым участниками страхового рынка: другие страховщики не готовы были обеспечить им поток своих клиентов».

Однако некоторые компании считают медицинско-страховые проекты весьма успешными. «Есть синергетический эффект от ДМС и собственной медицины. Страховщик, имеющий свои клиники ДМС, может предложить ценовые преференции и конкурентное преимущество, а лечебное учреждение, связанное со страховщиком, — клиентскую базу», — говорит заместитель директора клиентского сопровождения «ВТБ Страхования» Светлана Жукова. «Для нас целью открытия собственных клиник являлось повышение уровня сервиса, предоставляемого нашим клиентам в тех городах, где это было необходимо, — рассказывает Александр Лапунов. — На мой взгляд, наши ожидания во многом оправдались, и мы довольны нашим медицинским проектом («Альфа – Центр здоровья»)». При этом, по его словам, эффективно и правильно — развивать оба бизнеса параллельно, потому что искусственная накачка денег в больницы приведет к сокращению доходности страховщика.

В СК «Альянс» отказались идти по такому пути. По словам директора по развитию продуктов ДМС СК «Альянс» Дениса Соболева, сеть клиник для страховщиков может решать две задачи: стать инвестиционным проектом, обеспечивающим компании большой поток застрахованных клиентов, или взять на себя роль инструмента сокращения издержек и контроля убытков. В обоих случаях есть свои нюансы. Например, во втором случае страховая компания старается минимизировать расходы, возникшие по страховым полисам ДМС, что существенно снижает ценность продукта для застрахованных: это создает конфликт интересов между качественным лечением и сокращением количества оказываемых услуг ввиду сдерживания расходов. «Конфликты интересов, бесспорно, иногда случаются, но открытость и общее понимание задач помогают их оперативно преодолевать», — делится опытом Александр Лапунов.

Лжедиагноз ради прибыли

По словам Марины Тихоновой, самый главный риск и для пациентов, и для страховщиков на сегодняшний день – уход с рынка компаний, которые оказались не в состоянии выполнить взятые на себя обязательства перед партнерами и клиентами.

«Часто за красивым фасадом видим отсутствие медицинских технологий. В этом случае лечебный процесс становится неуправляемым, застрахованный получает множество медицинских услуг и не получает ответа, что же, собственно, происходит с его здоровьем и как с этим бороться, — утверждает Светлана Жукова. — А бывает, когда и специалисты хорошие, и медицинский процесс организован грамотно, но сервисная составляющая низкая. Это тоже не соответствует ожиданиям потребителя».

«К сожалению, сейчас основным подводным камнем при обслуживании по ДМС в лечебно-профилактических учреждениях является так называемая раскрутка пациента, — говорит Александр Лапунов. — В этом году мы столкнулись с новой проблемой, которой не наблюдали в прошлые годы: некоторые лечебные учреждения, боясь потерять объемы, которые им дают страховщики, не стали повышать свои прейскуранты, но начали оказывать больше услуг, тем самым повышая свои доходы». По его словам, это проблема не только для страховщиков, но и для самих застрахованных. «Лишние назначения, гипердиагностика, неподтвержденные диагнозы не делают человека здоровее, а отнимают у него кучу времени, а порой даже подталкивают к депрессивному состоянию практически здорового человека, поддерживая в нем постоянную необходимость получать те или иные услуги», — сетует эксперт.